Олеся Толпека-Мохотаева

Мой путь в кризисную психологию был совсем не прямой.

С самого детства я мечтала стать врачом и принимать роды, но не сложилось, завалила химию и от отчаяния просто сказала отцу отдать документ в любое место и оказалась на экономическом факультете, который окончила даже с красным дипломом. Но! Всё это было далеко от меня.

Я всегда вела социально активный образ жизни, участвовала в разных проектах в основном образовательных для школьников. Однажды я оказалась в приёмной у Министра образования с защитой курса лекций для подростков по предотвращению наркомании и зависимостей и в спорном моменте не смогла ему веско ответить на вопрос: «Кто вы такая, чтобы это утверждать?» Это была решающая точка. Я пошла учиться на психолога.

За время учёбы я вышла замуж и родила дочку. Началась другая жизнь, где остро и ярко вспыхнули собственные травматичные переживания в детстве. Я окунулась в мир детей, много изучала и размышляла об этих удивительных и беззащитных перед нами взрослыми существами.

Мне не устраивало буквально всё, что предлагалось вокруг в сфере образования и воспитания детей. Тогда я познакомилась с Монтессори-педагогикой и Монтессори-терапией.

Вся моя деятельность была связана с детьми и их родителями и часто наряду с «житейскими» вопросами о помощи и разъяснении как воспитывать, как заботиться я сталкивалась с огромной болью перинатальной утраты, гибели детей в родах, сексуального насилия в раннем детстве и т.п. За это время у меня родились ещё 3-ое детей, я пережила два перинатальные утраты и не получила должной поддержки и внимания. Моя психологическая практика была в некотором тупике, я видела, что в исцелении подобных травмирующих переживаний необходим специальный инструмент, которого у меня не было, а помочь очень хотелось.

Я получила международный сертификат коуча, коуча детско-родительских отношений, но и этого было недостаточно. Я, конечно, радовалась тому росту и развитию деток в своём Монтессри-классе, но очень огорчалась, наблюдая родительское поведение, которое приносило им боль и помнила про то, что рядом живут дети и взрослые с серьёзной травмой внутри.

Я продолжала искать и параллельно разбираться со своими вопросами: психосоматика, арт-терапия, остеопатия… Август 2020 года… Море пострадавших людей. Я хочу помочь, но чётко понимаю в этой области нужны специальные навыки. Каким-то чудесным образом попадаю в Центр кризисной психологии «Просто жить!», начинаю там учиться и …. Я получаю ответы на все вопросы, которые мучали меня долгие годы и вижу свет в конце тоннеля. Я для себя называю то, что увидела и узнала «психологической хирургией» — больно, но быстро и навсегда. Потом узнаю, что действительно есть такой термин. Узнаю про «раненого целителя», про «чистоту рук психолога», которая должна быть такой же как у хирурга.

Увлекательные часы личной терапии, где я столько про себя узнала, открыта, исцелила. И в один из летних дней я получаю предложения стать сотрудником центра. Такого я и вообразить не могла. Я не могла не согласиться. И кажется я наконец-то пришла туда, где должна быть.